— Заело! — басом сказал кто-то сзади.

Виктор громко фыркнул, Наташа яростно толкнула его локтем. Лебеди вдруг дали задний ход, потом двинулись вперёд и уже без остановок уплыли за кулисы. Принц ускакал налево, а оттуда, где скрылись лебеди, начали выбегать девушки. Их было тридцать или сорок, и все совершенно одинаковые: как спортсменки, затянутые в трико, только белое, а там, где полагается быть трусам, в коротеньких юбочках. Юбочек на каждой было много, одна короче другой, и все стояли торчком.

— Чего они нацепили? — спросил Алексей.

— Это пачки, — объяснила Наташа.

— Пачки чего?

— Так называется — пачки. Молчи и слушай.

Помахивая руками, девушки цепочкой побежали по сцене. И тут явственно послышался стук копыт.

— Топочут, как козы, — сказал Виктор.

— Ничего ты не понимаешь! — рассердилась Наташа. — Это у них балетки с твердыми носками. Ну-ка, попробуй просто так походить на пальцах…

— А зачем?

— Потому что красиво!

— Ладно, в антракте попробую, — ухмыльнулся Виктор.

Наташа уничтожающе посмотрела на него, и он замолчал.

В оркестре жалобно запели скрипки, виолончели, и, словно скользя по этой певучей волне, появилась Одетта. Плавно покачиваясь и переливаясь, волна подступала всё ближе, незаметно подхватила и понесла за собой Алексея. Он перестал замечать и шевелящиеся от ветра декорации, и топот балерин, и чрезмерно напудренные лица. И то, что происходило на сцепе, уже не имело значения. Простодушная история о том, как Зигфрид полюбил заколдованную Одетту и эта любовь должна была уничтожить колдовские чары, но злой волшебник Ротбарт подставил вместо Одетты коварную Одилию, и Зигфрид увлекся ею и едва всё не погубил, но потом опомнился и стал бороться с волшебником, — всё это Алексея не трогало.